Сексуальная мораль во Всенародном Союзе имеет некоторые региональные различия, однако в городах она довольно быстро унифицируется. Обычная всенародная городская мораль считает допустимым добрачный секс, но не одобряет добрачное и внебрачное рождение детей. Поэтому «залет» в большинстве случаев прикрывается поспешной свадьбой. Правда, для вдов и разведенок это не столь актуально. Отношение к матерям-одиночкам в большинстве случаев терпимое.
Не одобряется также частая смена партнеров и сожительство с несколькими партнерами одновременно.
Рождение детей девушками, не достигшими брачного возраста (18 лет в общем случае и 16 – в случае беременности) чаще всего приводит либо к их усыновлению родителями настоящей матери, либо к оставлению на попечении государства. Дело в том, что мать, не достигшая 16 лет, не может ни сделать аборт (это запрещено во всех случаях, кроме прямой угрозы жизни женщины), ни оформить родительские права. Правда, в случае оформления не отказа, а временной государственной опеки, мать по достижении 16 лет может ребенка забрать, но должна заплатить за его содержание до этого срока.
Традиционно считается, что девушка должна ждать своего парня из армии, а в определенных кругах – и из тюрьмы. Однако это правило нарушается сплошь и рядом. Многие призывники стараются избежать такого развития событий простым способом – зачать ребенка до ухода в армию, причем не оформляя отношений. В этом случае солдат в мирное время или в тыловой части получает право на отпуск для регистрации брака в ближайшее время после того, как станет известно о беременности, а солдат, находящийся на фронте – сразу, как только это станет возможно (например, при отводе в тыл на отдых или переформирование, после ранения, после удачной боевой операции и т.п.).
Во время больших войн или в регионах, где мужское население сильно прорежено мобилизацией, моральные ограничения ослабляются. Не только молодые вдовы, но и женщины, имеющие вести с фронта от мужей, нередко спят с оставшимися в тылу мужчинами, и это в какой-то мере поощряется официально. Во всяком случае негласная, но всем известная установка такова: будущие солдаты и труженики важнее верности в отдельно взятой семье.
Благодаря этой установке рождение детей от другого мужчины при живом муже-фронтовике не встречает массового осуждения. А сам муж, если он по возвращении с фронта слишком бурно реагирует на факт появления ребенка без его участия (например, бьет жену, ребенка или фактического отца), может навлечь на себя меры социальной защиты.
Правда, если он просто разведется с женой, то последствия будут менее серьезны. Развод тоже считается антиобщественным поступком, но, как правило, не из тяжких. Правда, развод предполагает уплату алиментов, и генетическое отцовство здесь не играет никакой роли. Даже если муж способен доказать, что он никак не мог физически участвовать в зачатии ребенка – это не имеет никакого значения. «Всенародные основы семейного права» почти дословно вторят Кодексу Наполеона, указывая, что отцом ребенка замужней женщины во всех случаях считается ее муж.
Уклонение от уплаты алиментов – это даже не антиобщественный поступок, а уголовное преступление. Так что долгое пребывание мужчины на войне может породить весьма своеобразные коллизии.
Тем не менее установка на рождение детей в любых условиях дает эффект, и демографические потери даже во время больших войн и массовых мобилизаций оказываются не столь велики, как можно было бы ожидать.
На селе различия в сфере сексуальной морали более значительны. Так, в некоторых местах Центральной Федерации, бывшего Ханского государства и Житницы сельская девушка не сможет выйти замуж вообще или будет опозорена, если окажется не девственной. А в некоторых других регионах Житницы, в Стране Зари, в Платанере, и на отдельных островах Антилы шансов выйти замуж нет скорее у девственницы.
Внешние проявления сексуальности во Всенародном Союзе не одобряются, хотя тут тоже есть региональные различия. Например, латинос (особенно платанерцы) и многие антильцы охотно обнимаются и целуются на людях, за что их считают гораздо более развратными, чем, например, славяне. Соответственно, и такое же поведение славян в Платанере и Антиле будет восприниматься совершенно спокойно, тогда как в городах Центральной Федерации оно скорее всего вызовет общественное осуждение.
Весьма строго пресекаются попытки нарушить общепринятый минимум одежды – например, ходить с голой грудью, как это делали женщины в Стране Зари и на некоторых островах Антилы до завоевания. В этих местах антиобщественным считается даже обнажение выше пояса дома в отсутствие посторонних. Но традиции оказываются весьма живучи. Зарянские и антильские девушки все равно часто ходят дома с голой грудью, а на улице – в предельно узких топиках или очень открытых лифчиках.
Всенародная культура по меркам любой свободной страны является глубоко пуританской, хотя пуританство нельзя назвать всеобъемлющим. Так изображение обнаженной натуры разрешено в живописи и скульптуре, но только в учебных целях, а также в исторических и мифологических сюжетах, которые должны занимать весьма скромную нишу.
В фотографии допускается изображать нагими или полуобнаженными представителей тех зарубежных народов и племен, для которых это является обычной одеждой, но изображения не должны смаковать подробности, не должны публиковаться слишком часто и могут появляться только в тематических изданиях (например, географических), причем ни в коем случае не на обложке. При этом шанс пройти цензуру у изображения гораздо больше, если недостаточно одетые люди в кадре не будут европеоидами.
Нагота в кино тоже изредка встречается, но каждый такой случай требует серьезной борьбы с цензурой и доказательств, что без соответствующей сцены никак нельзя было обойтись. Весьма желательно также высокое покровительство – то есть известный, осыпанный почестями режиссер, который водит знакомство с сильными мира сего, имеет гораздо больше шансов протащить подобное в свой фильм, нежели режиссер безвестный.
Так или иначе, если нагота еще имеет какие-то шансы попасть в печать и на экран, то у собственно сексуальных сцен таких шансов нет абсолютно. На изображение секса во всенародной культуре наложено строгое табу.
Считается, что во Всенародном Союзе совсем нет проституции, и действительно, явные примеры профессионального секса за плату обнаружить трудно. Даже женщины, которых МГБ и Комитет международной политики пристраивают под иностранцев и подкладывают под них, не требуют определенной платы за свои услуги. Но тем не менее, скрытые формы проституции существуют.
Гомосексуализм в ВНС считается тяжким видом антиобщественного поведения. В Трудовом Союзе Народов за это сажали, а во Всенародном Союзе подвергают суровым мерам социальной защиты. Правда, приемщики и покупатели рекрутов к гомосексуалистам тоже относятся весьма прохладно, так что наиболее часто их высылают на неосвоенные территории Союза. При этом на девственных и молодых планетах у многих гомосексуалистов обоего пола происходит сдвиг ориентации, и они становятся как минимум бисексуалами.
Изнасилование в ВНС карается в уголовном порядке, причем сроки заключения составляют от 7 до 10 лет, а при отягчающих обстоятельствах – до 15 лет. Однако эта мера не применяется к тем, кто совершил деяние на территории военной юрисдикции. В зоне военной юрисдикции действуют особые нормы и правила, определяемые приказами командования. В некоторых случаях (например, когда существует расчет привлечь местных жителей на свою сторону) приказы предписывают относиться к населению более мягко, но чаще всего военным разрешают насиловать женщин и брать трофеи.
В ходе зарянской войны зародилась, а в последующих войнах укрепилась традиция в зоне военной юрисдикции сдавать рекрутов на приемные пункты «без упаковки». Нигде в приказах и других документах такое требование не значится, но правило это соблюдается почти всегда, причем женщин чаще всего раздевают догола еще в месте пленения, в месте первичного сбора или в ходе транспортировки, тогда как мужчин – уже на приемном пункте.
Если есть приказ о мягком отношении к местному населению, то женщин, назначенных в рекрутинг, раздевают тоже на приемном пункте, однако чаще в этом случае просто раньше начинает действовать «общегражданский» способ отбора рекрутов через Комитет соцзащиты. Обычно же в зоне военной юрисдикции подразделения КСЗ работают только на приемных пунктах, где принимают рекрутов от армии.
В зоне гражданской юрисдикции КСЗ сдает «исключенных из общества реального социализма» в рекрутинг в той одежде, в которой они были водворены в изолятор или которую им принесли в передачах еще до исключения. Попытки снимать одежду и с этих рекрутов с целью сделать маленький гешефт на их одежде встретили решительное возражение консорциума на том основании, что в случае с военными рекрутами принимающая сторона соглашается на более низкое качество контингента (и в смысле отбора, и в смысле физического состояния, и в смысле отсутствия личных вещей) в обмен на особую массовость и ускоренный темп поставок. Но регулярные поставки должны осуществляться с соблюдением более жестких критериев.
