Реальный социализм

Реальный социализм советского, китайского и корейского образца широко культивируется в Генетриксе на функциональных планетах, главная задача которых – служить источником пожизненных рекрутов.

Дело в том, что реальный социализм воспитывает именно таких людей, которые нужны для рекрутинга. А именно – конформистов, готовых приспособиться к любой обстановке и без сопротивления принять любые условия игры. Они, как правило, совершенно равнодушны к религии и в значительной мере – к идеологии. В отличие от идейных приверженцев революционного социализма, обыватели в системе реального социализма хоть и принимают идеологические и пропагандистские штампы без критики, но жизнь свою строят практически безотносительно к ним.

Члены общества реального социализма в большинстве своем неприхотливы и имеют набор знаний и навыков, которых люди из общества потребления лишены. Для общества реального социализма типична ситуация, когда горожанин умеет выращивать сельскохозяйственные растения и ухаживать за домашними животными, собирать грибы и ягоды, ловить рыбу не из спортивного интереса, а для пропитания или чтобы разнообразить стол, умеют делать мелкий ремонт домашней утвари и техники, шить и чинить одежду, возводить своими руками различные строения типа гаражей и дачных домиков и так далее и тому подобное.

Эти люди привычны к неприятностям, трудностям, хамскому обращению и произволу – но в то же время весьма оптимистичны, ибо под влиянием пропаганды считают, что они живут лучше всех на свете, а завтра будут жить еще лучше.

Они достаточно образованны для того, чтобы в любой ситуации правильно понять, чего от них хотят и выполнять любые инструкции, но в то же время недостаточно свободны в мыслях, чтобы глубоко анализировать ситуацию и делать далеко идущие выводы.

Обыватели системы реального социализма в качестве рекрутов-универсалов выглядят предпочтительнее выходцев из других идеологических диктатур, а тем более евгенических и теократических.

Идейные и религиозные рекруты могут вопреки сценарию затеять в плановом мире строительство общества, аналогичного тому, в котором они родились и воспитывались. Чтобы этого не произошло, требуется серьезная переподготовка.

Что касается евгенических диктатур, то они часто воспитывают в своих подданных чувство личного и биологического превосходства, что тоже не лучшим образом сказывается на качествах контингента, предназначенного для освоения плановых миров.

В системе реального социализма пропагандируются иные ценности. Пропаганда внушает человеку, что строй, при котором он живет, самый лучший, но сам он без этого строя – никто, ничто и звать никак. Человек же думает главным образом о том, как бы ему устроиться получше в тех условиях, которые ему предоставляет самый лучший в мире строй. И оказавшись вне этого строя, он будет думать ровно о том же самом.

Система реального социализма с середины 1-го века ºGx исследуется в экспериментальных мирах и на других вечных планетах – таких, как три Советских Союза (имени Ленина, имени Сталина и имени Брежнева), Гевара, Мао и так далее.

Но самой успешной реализацией этой системы для практического применения можно считать сеть планет и территорий под названием Всенародный Союз.

В 117 году ºGx довольно мощный консорциум под эгидой группы Посредников Генетрикса начал строить новый функциональный мир широкого профиля. Основной целью по первоначальному плану была отработка перспективных методов финансирования и обеспечения креаторских проектов.

После серии конфликтов и войн между государствами этой планеты, страна, носившая название Трудовой Союз Народов выиграла войну, получившую имя Великой, и к началу 3-го века ºGx стала доминирующей силой в масштабах планеты. Официальной идеологией Союза был провозглашен реальный социализм, а главной целью – объединение под знаменем социализма всех народов, ибо только в этом случае возможен качественный скачок в развитии человеческой цивилизации.

Несмотря на военные потери, репрессии и рекрутинг население Всенародного Союза в момент его учреждения в 217 году ºGx (путем объединения нескольких государств – марионеток Трудового Союза Народов) превышает полмиллиарда человек. При этом структура населения заметно отличается от той, которая имела место до Великой войны.

В 170 году число романоязычных и англоязычных жителей планеты, получившей известность, как El Mundo Ramos, но переименованной властями Трудового Союза Народов в Мир Труда, более чем вдвое превышало число русскоязычных. Но после войны именно на латинос и англофонов легла вся тяжесть репрессивного рекрутинга.

Русскоязычные тоже подвергались репрессиям, но их до поры задействовали чаще не для рекрутинга, а для освоения малонаселенных территорий в качестве заключенных или ссыльных, не препятствуя размножению тех и других.

В трех странах, вошедших в новый союз (ТСН, Североморской Стране и Стране Свободы) русский язык был государственным, причем в последней проводилась активная русификация, а в двух других она не требовалась ввиду незначительной доли людей, не говорящих по-русски. В остальных марионеточных государствах много внимания уделялось преподаванию русского языка, как второго.

Кроме того путем найма русскоязычных работников, приобретения русскоязычных контингентов (по большей части инкубаторского и рекрутского шлака) и массированной агитации в левых кругах русскоязычных планет и территорий был обеспечен дополнительный приток в Мир Труда людей, говорящих по-русски.

В результате число жителей Всенародного Союза, для которых русский язык родной или основной, в 217 году составляло не менее 2/3 общего населения. Кроме того было довольно много людей, способных достаточно хорошо объясняться по-русски.

Следует иметь в виду, что Всенародный Союз – это еще не вся планета. В 217 году в Мире Труда оставалось два других независимых государства – китайское и теократическое. За право захватить теократию Всенародному Союзу пришлось заплатить консорциуму дополнительным рекрутингом, а китайское государство просуществовало еще несколько десятилетий.

Интернационалистическая и антирасистская риторика марионеточных режимов странным образом сочеталась с секретной евгенической политикой, в рамках которой в рекрутские наборы в первую очередь попадали негры и мулаты, во вторую – монголоиды, индейцы и метисы, и лишь в последнюю – люди европейской внешности. Это в очень значительной степени сказалось на расовом составе населения.

Так, в стране Рамоса и Платанере в 170 году люди неевропейских расотипов составляли большинство населения, а в 217 году даже на этих территориях они превратились в меньшинство, причем негров и мулатов вообще почти не осталось. И представители меньшинств хорошо знали, что избегая смешанных браков или даже внебрачных сексуальных связей с европеоидами, можно угодить под репрессии с формулировкой «расизм» (ибо расовая изоляция официально провозглашалась безусловным злом, в то время как их смешение – благом).

Однако после образования Всенародного Союза эта практика сходит на нет. В 220-е годы, правда, активизируется русификация, но и этот процесс в 230-е сменяется культивированием двуязычия. Это совпадает с кадровыми изменениями в руководстве Союза и в полной мере отвечает интересам консорциума. Двуязычные рекруты выгодны тем, что можно как составлять из них национальные группы, так и вливать их в русскоязычные.

• • • • •

К середине третьего века ºGx складывается тот облик Всенародного Союза, который сохраняется в дальнейшем без существенных изменений. Чем-то он напоминает сталинский СССР, чем-то – брежневский, однако есть у него и целый ряд специфических собственных черт.

Так, например, вместо компартии его руководящей и направляющей силой считается Народный Авангард. А вместо партийных комитетов на местах функционируют «народные комиссариаты». Правда, сокращения используются вполне советские – например народный комиссариат района кратко именуется «райком».

Аббревиатуры и неологизмы по социалистическому обыкновению во «всенародном» новоязе встречаются самые причудливые. Например, члены Народного Авангарда именуется «авангардейцами», а члены Народного Авангарда Молодежи – «молавангардейцами». А сельскохозяйственные предприятия именуются «хлеборобствами».

Характер этих предприятий может быть различным. Например, в Североморской Стране (бывшем Великом Княжестве Северных Морей) какое-то время сохраняется прослойка крестьян-частников, объединенных системой кооперации. Но к 230-м годам агропромышленный комплекс нивелируется по единому образцу, и «хлеборобства» в большинстве своем становятся похожи на советские совхозы.

Доля сельского населения во Всенародном Союзе удерживается на уровне не менее 50%, что позволяет сохранять высокую рождаемость и с грехом пополам кормить города, не прибегая к импорту продовольствия. Но уровень жизни на селе крайне низок.

Относительно приличный уровень снабжения поддерживается только в самых крупных городах, в закрытых городах при мощных предприятиях ВПК и на некоторых островных территориях, которые заселяются новоприбывшими – в основном, распропагандированными коммунистами и прочими левыми со свободных планет. Привлекаются в Союз также иммигранты с самых бедных планет, для которых жизнь в этих оазисах реального социализма кажется чуть ли не сказкой. А с настоящей жизнью большинства населения Союза знакомятся только их потомки.

На другом полюсе находится село, где дети и женщины часто ходят босиком (на севере с весны до осени, а в тропиках – круглый год), а одежду застирывают до дыр. Сельские юноши очень охотно идут по призыву в армию, потому что в армии по сельским меркам хорошо кормят, а при увольнении в запас отдают повседневную и парадную форму.

Предметов ширпотреба не хватает не только для села, но и для малых, а отчасти и средних городов. А чтобы оградить города от нашествия селян, а мегаполисы – от нашествия хуже снабжаемых горожан, в Союзе действуют очень строгие правила прописки.

С 230-х годов в Союзе меняются принципы репрессивной политики. Отменяются уголовные наказания в форме «лишения свободы без права переписки», за которыми скрывался тайный пожизненный рекрутинг. Эти наказания требовали судебного разбирательства и хоть каких-то, пускай мифических обвинений. К тому же невозвращение осужденных по истечении срока вызывало ненужные пересуды, и хотя за такие разговоры можно было тоже загреметь под суд и пропасть бесследно, продолжение этой практики было признано нежелательным.

Тем не менее обязательства по рекрутингу никто не отменял, и взамен старой в 237 году была принята новая практика. В стране вводились так называемые «меры социальной защиты» с разъяснением, что это не наказание, а средство самозащиты общества от вредоносного влияния со стороны тех его членов, которые не хотят соблюдать принятые в обществе реального социализма нормы и правила.

Среди «мер социальной защиты» были такие, как порицание, выговор, помещение фотографии на доску позора и личное стояние у «стены позора», воспитательная работа и общественная опека, выселение из образцовых населенных пунктов в другие, в том числе на село, а также временная и бессрочная изоляция от общества с поселением в слабоосвоенной и неосвоенной местности.

А «высшей мерой социальной защиты» было объявлено «исключение из общества реального социализма».

Официально считалось, что судьба «исключенных» не должна никого интересовать. А на уровне слухов объяснялось, что «исключенные» высылаются на неосвоенные планеты, которые Всенародный Союз как раз в этот период начинает осваивать.

Первую территорию за пределами Мира Труда Всенародный Союз получает в свое распоряжение еще в 221 году, а первую планету целиком для Союза консорциум выделяет в 227-м. Но основную ставку в плане расширения Всенародного Союза консорциум делает на планеты, заселяемые по методике El Mundo Ramos. Только временные государства создаются уже более продуманно – с расчетом на последующее мирное или силовое присоединение к Всенародному Союзу, но так, чтобы до срока никто ни о чем не догадался.

Впрочем, к «исключенным» это на самом деле отношения не имеет. Их не переселяют на новые территории Союза (туда первыми направляют военных, а также осужденных по суду – заключенных и ссыльных), а передают консорциуму, как пожизненных рекрутов.

«Меры социальной защиты» в отличие от уголовных наказаний находятся в компетенции внесудебного органа – «Всенародного комитета социальной защиты» и его подразделений на местах.

Дело построено таким образом, что подвести под любую меру социальной защиты, включая высшую – «исключение из общества», можно почти каждого человека. Только члены номенклатуры и их близкие могут чувствовать себя несколько спокойнее – их скорее могут посадить, чем «исключить».

А с остальными все просто – вышестоящие подразделения Комитета выделяют квоты на «исключение», а нижестоящие их осваивают.

В поле зрения Комитета попадает гораздо больше людей, чем требуется «исключить» согласно квотам. И даются специальные разъяснения, что если человек проверялся Комитетом или даже был задержан для углубленного разбирательства, но потом освобожден или подвергнут легким мерам социальной защиты, то никакого ущемления его прав в дальнейшем быть не должно.

В число «исключенных» часто попадают люди, потенциально или реально неблагонадежные. Выявление таких лиц и профилактическая работа с ними – от бесед и легких мер до исключения из общества – одна из главных задач Комитета. Но все же не самая главная, поскольку гораздо важнее набор рекрутов в соответствии с заданными параметрами.

О рекрутинге знают только высшие чины, но параметры до нижестоящих сотрудников доводятся максимально четкие и конкретные. И если надо набрать, к примеру, столько-то девушек такого-то возраста с определенными внешними данными (рост, вес, из них столько-то выше средней привлекательности), а неблагонадежных столько не набирается, то Комитет легко может подвести под «исключение» даже самых лояльных.

Простейший способ – потребовать, чтобы проверяемый изложил все, что ему известно об антиобщественной деятельности или настроениях его близких, друзей и знакомых. Если откажется – антиобщественная сущность клиента налицо. А если распишет про всех и каждого с обильными подробностями и фантазией – то любого из упомянутых им можно брать и шить дело. Что касается его самого, то тут есть два пути. Либо про него другие напишут и расскажут достаточно для решения об «исключении», либо по результатам проверки большинство из упомянутых им на допросах и в письменных показаниях будут признаны совершенно честными и незапятнанными людьми, а его обвинят в клевете на честных граждан, что тоже тянет на «исключение».

Таким образом расклад беспроигрышный, причем не требуется ни пытать проверяемых, ни выбивать или вытягивать признания. Что бы проверяемый ни делал – если комитетчики в соответствии с квотами решили его «исключить» – то он никак не выкрутится.

Понятно, что многие «исключенные» воспринимают решение Комитета, как конец всего и вся, и в самом начале имели место самоубийства как среди исключенных, так и среди их близких. Но эта проблема была решена радикально. Самоубийство и невоспрепятствование самоубийству было объявлено тяжким антиобщественным поступком. Реально это значило, что самоубийца может подвести под «меры социальной защиты» вплоть до «исключения» всех своих близких и друзей или любого из них на выбор.

Иными словами, в деле набора пожизненных рекрутов путем применения «мер социальной защиты» власти Всенародного Союза действуют с предельным цинизмом. А население воспринимает эти меры, как нечто привычное, естественное и само собой разумеющееся. Пропаганда твердит о том, что общество должно очищаться от чужеродных элементов, и общество с готовностью содействует этому «самоочищениюю». Во всяком случае, доносов в распоряжении Комитета гораздо больше, чем квот на «исключение».

Квоты эти составляют в среднем 0,5% от численности населения в год, однако они колеблются по регионам, создавая на местах ощущение, будто репрессии то ослабляются, то усиливаются. Нередко бывает так, что какой-то регион «очищают» довольно вяло в течение нескольких лет, а потом констатируют на закрытых совещаниях «нарастание неблагополучных тенденций» и начинают гораздо более энергичную работу, в результате которой число «исключенных» вырастает в разы.

Связано это как с психологическими соображениями, так и с чисто техническими. Постоянно поддерживать высокий градус репрессий вредно для морального состояния общества. А массированный набор будущих рекрутов в одном месте упрощает задачу их содержания, транспортировки и отгрузки консорциуму.

Транксовых каналов немного и везти к ним «исключенных» приходится порой за тысячи километров. А в этом случае чем больше этап, тем дешевле его транспортировка и тем проще ее организовать.

Пожалуй, власть во Всенародном Союзе даже более цинична, чем в СССР – тем более, что ей не приходится сообразовывать свои действия с мировым общественным мнением. Всенародный Союз вынужден считаться только с консорциумом, а консорциум и не думает требовать от союзных властей гуманного отношения к собственному народу. Наоборот, он всячески поддерживает внутреннюю политику, которая способствует наполнению рекрутских контингентов неприхотливыми людьми, привыкшими подчиняться обстоятельствам и силе.

Самые влиятельные межгосударственные и межпланетные организации Генетрикса строго придерживаются принципа невмешательства во внутренние дела миров и стран.

Генетрикс устроен так, что изгоями в нем становятся не те планеты и страны, которые нарушают права человека, а те, которые борются за права и свободы чересчур активно. Правда, происходит это только в том случае, если сами эти страны отказываются от сотрудничества и добрососедских взаимоотношений с негуманистическими государствами и сообществами.

Таких стойких борцов за права и свободы человека в большой политике Генетрикса совсем немного. Либеральные государства в большинстве своем предпочитают прагматичную политику. Они могут ограничивать негуманные проявления и культивировать политкорректность на своей территории, но при этом поддерживают дипломатические и экономические отношения с государствами совсем другого рода, где могут твориться вещи и похуже, чем во Всенародном Союзе.